Финские концентрационные лагеря на территории Петрозаводска

После взятия Петрозаводска финские власти организовали на территории шесть концентрационных лагерей, а по некоторым данным – семь.

Самым крупным из созданных в 1941-1944 годах в Петрозаводске концентрационных лагерей был концлагерь №5, в котором содержалось около восьми тысяч человек. Он располагался на территории Железнодорожного поселка, в войну это место называлось Красная Горка. Условия проживания в нем, как и других финских лагерях, были исключительно тяжелыми.

Бытовые условия.

Финляндский исследователь Ю. Куломаа так описывает эту ситуацию: «Концлагеря были размещены в рабочих кварталах на окраинах города, где находились крупные (бревенчатые) строения… В лучших из них были квартиры из одной комнаты и кухни, худшие представляли из себя низкие бараки, где по обе стороны темного центрального коридора находились убогие комнаты с плитой… Согласно декабрьскому рапорту (1941 г.) все строения, по крайней мере в лагере № 5, требовали ремонта… В двадцатиметровой комнате часто размещались трое взрослых и четверо детей, что означало менее трех квадратных метров на человека».

Согласно советским источникам, условия проживания в концлагерях были намного хуже, чем об этом написал финский автор. «Заключенное в концлагере население было размещено настолько скученно, что в одной комнате 15–20 кв. метров находилось от 20 до 25 человек, т.е. на одного человека приходился один квадратный метр жилплощади. В результате такой скученности и создания невыносимых нечеловеческих условий жизни в концлагерях быстро распространялись различные заразные болезни (дизентерия, сыпной тиф, цинга и т.д.)».

В воспоминаниях заключенной Е.В. Лахиной, содержавшейся в концлагере № 5 города Петрозаводска, говорится о жутких жилищно-бытовых условиях заключенных этого лагеря: «В помещениях в 15–20 кв. м проживало от 6 до 7 семей. Бани и прачечной в лагере не было… Мыла совершенно не выдавали. Среди заключенных наблюдалась массовая вшивость. Нечеловеческие условия жизни в лагере повлекли за собой развитие эпидемий — цинги, дизентерии, сыпного тифа».

В лагеря людей загоняли насильно по нескольку семей в одну комнату. При этом заставляли выносить личные вещи, отнимали одеяла, часы, чемоданы, продукты питания. У сгоняемых в лагеря славян отбирали имущество, скот и отдавали «освобожденным братьям по крови». Люди спали на полу без всякой подстилки. Медицинская помощь не оказывалась.

Трудовая обязанность и режим дня.

Внутренняя организация петрозаводских лагерей строилась следующим образом. Комендантом лагеря назначались старшие домов, которые должны были следить за порядком в домах и квартирах и ежедневно докладывать коменданту о происшествиях.

В 7 часов утра бригады заключенных отправлялись на работу. Рабочий день длился с 8 до 16 часов с 20–30-минутным перерывом на обед. По возвращении с работ заключенные могли привлекаться к коллективным внутрилагерным работам. После 20 часов передвижение по лагерю прекращалось.

Такие же тяжелые условия проживания существовали и в концлагере №6. Концлагерь №6 находился на Перевалочной бирже. В нем содержалось 3500 человек.

Заключенный этого лагеря М. П. Савин показал: «Жилищно-бытовые условия для граждан были исключительно плохие: бараки были все переполнены, бани и прачечной не было, мыла не выдавали, и в результате этого царила массовая вшивость».

Не лучше были условия и в концлагерях в районах республики. В письме Булдаковой, находившейся в концлагере в поселке Ильинском, отмечалось: «Лагерь располагался на территории лесозавода, был обнесен двумя рядами колючей проволоки и охранялся часовыми. Разместили нас в бараках. В каждой комнате стоял стол, сколоченный из досок, возле него две скамейки, в углу у дверей плита, у стены — голые нары. Финны проверяли наличие людей в бараках и ночью».

Финское руководство с самого начала войны имело планы экономического использования не национального населения. На оккупированной финнами территории Советской Карелии была введена всеобщая трудовая обязанность для лиц от 15 до 60 лет. Труд заключенных применялся как внутри лагерей, так и за их пределами на разных предприятиях Петрозаводска: на Онегзаводе, хлебозаводе, по восстановлению электростанции. Многие заключенные были вынуждены заниматься очисткой улиц и разборкой старых деревянных домов. Часть заключенных отправляли на лесоразработки и сельскохозяйственные работы в близлежащие районы.

Первоначально регламентации труда заключенных не существовало и все семь дней в неделю были рабочими. Оплата труда в 1941–1942 годах не предусматривалась. Позднее стали платить от 3 до 7 финских марок в день, затем еще больше — до 20 марок.

В концлагере №2, который располагался в бывших домах завода «Северная точка», находилось до 2 тыс. человек, большинство – русские.

В рассказе ленинградца К.И. Богданова, бывшего узника петрозаводского концлагеря № 2, подчеркивается: «Рабочий день в лагере длился с 6 часов утра до 8 часов вечера. Причем вечерняя работа, производившаяся в зоне лагеря, носила чисто издевательский характер. Людей заставляли производить совершенно бессмысленную работу: перетаскивать с места на место тяжелые камни, переносить с места на место изгородь и т.п. Бесцельность этой работы была настолько очевидна, что люди шли на ее выполнение с ужасом».

Еженедельный выходной день был введен в лагерях только с конца марта 1942 года. С этого момента рабочий день заключенных стал ограничиваться 8 часами.

Пища заключенных.

Для заключенных концлагерей определялось два вида продовольственных норм: А — для неработающих и В — для работающих. Установленные нормы продовольственных пайков являлись теоретическими, поскольку не имелось возможности обеспечивать их соответствующим количеством продуктов. С сентября 1943 года заключенные получали по 200–300 г хлеба, состоящего на 50% из несъедобных примесей, иногда давали по 50 г порченой колбасы или кусочек заплесневелого сыра на 3 дня, изредка 50 г конины. В поисках пищи люди весной из-под снега извлекали убитых зимой и осенью кошек и собак и ели их мясо с червями, охотились за крысами, лягушками, били из рогаток ворон. Некоторым удавалось воровать из ясель финских лошадей картофельную шелуху, но за это жестоко избивали.

Избиение и похороны.

К концу оккупации к труду привлекалось от четверти до трети общего количества заключенных. Эффективность труда заключенных была низкой, что обусловливалось голодом и болезнями людей. Широко применялись телесные наказания. Заключенных избивали за невыполнение норм выработки, за неправильную укладку дров в поленницы, недостаточную почтительность к чинам охраны и, безусловно, за самовольный выход за пределы лагеря.

Т. В. Попова, пережившая петрозаводский концлагерь №2, знала финский язык и поэтому была определена в штаб писарем. Она сообщила следующее: «Люди ходили отечные, умирали. Сопровождать покойника родственникам запрещалось. Высокий процент смертности являлся результатом не только полуголодного существования, но и непосильной работы. Финны заставляли работать всех — детей от 7 лет и старше, беременных женщин, глубоких стариков, больных. Комендант концлагеря №2 лейтенант Саловаара не гнушался лично избивать маленьких детей».

До сих пор нет точных данных о том, сколько советских людей погибло в финских концлагерях для гражданского населения. Историк называют цифры от 3,5 тысяч до 7 тысяч. Никто из финнов не фиксировал смерти в лагерях, потому что это для них не имело в тот момент важного значения.

Исторические события:

• Финские концлагеря на территории Карело-Финской ССР 08.07.1941-1944.